amplíe su mundo
Un cuento inacabado
A veces los textos resultan inacabados…
He aquí uno de ellos…



1unohm.blogspot.com


В некоем царстве, в некотором государстве жил-поживал царь.

Не один, конечно. Был ещё народ при ём.

И славный, надо сказать, был царь.

И образ жизни вёл должный - государственный.

Утром снедать в постельку подавали, далее, откушав, царь нежился до изнеможения.

А когда изнеможение превышало удовольствие, подавали ему одежды царские и двигался он поступью царской, то бишь, волоча за собой длинный шлейф к озеру у дворца.

И кормил он лебедей белых, красоты невиданной, крохами от царского кушанья, которыми предусмотрительно набивал карманы.

И подолгу беседовали они о делах государственных на одном им известном наречии.

А далее царь… читай начало абзаца.

И было бы все ничего, да завелся в тех краях певец неведомый.

Шаромыга без роду, без племени.

Но дарован ему был голос дивный.

И горлал он свои песни смыслу прегадкого, дескать, мол, народ от трудов непомерных сил последних лишается, что давят его службы царские, гнетут подати несметные.

И доколе на престоле будет восседать убожество да бездарность в смысле управления государственного.

А народ, должно сказать, дюже эти песни приветствовал.

И кто имел одаренность музыкательную, а прочие и без оной, все эти песни распевали.

И если бы только.

То там, то сям возникать неповиновения началися.

Доложили царю по всей форме и во всех подробностях.

Возмутился царь донельзя справедливым возмущением.

Кто как не он державу лелеет, голубит, и, не жалея сил, видит её в своих снах могущественной и богатой?

Нет, подать сюда клеветника бесстыжего, да отрубить ему голову немедля – пусть плечи отдохнут.

И на том бы и конец, коли б не вступил в действие сказки нашей лекарь придворный.

Позволь, говорит, царь-батюшка, одну мою догадку проверить.

Кивнул царь, дескать, понимаю экспериментальную медицину.

Вот лекарь осмотрел певца и, хоть и предполагал, но воскликнул в изумлении бесконечном:

- Да у него же огромное сердце! Как минимум в два обыкновенных! А стучит-то, стучит-то как!

И не сказал бы я, государь милостивый, что болезнь какая с парнем приключилась, просто у него очень большое человеческое сердце.

Позволь мне, царь наш, раз в жизни вмешаться в твои решения справедливые.

Помести-ка ты его в палаты лучшие, одень его в одежды изящные да угощай яствами изысканными.

Да держи у себя до тех пор, пока я к тебе не заявлюсь.

А парню скажи: казнь, мол, откладывается по случаю Дня Святого Ламантина.

Негоже день такой марать кровопролитием.

Так и поступили.

Вытряхнули певца из рубища, отмыли, разодели в шелка и золото и повели в палаты белокаменные.

Вот певец к смерти внутренне готовяся, песнь новую втихаря слагает.

И яства царские уминает, которые, сказать надо, дюже ему по вкусу пришлися.

А иной раз и пройдется, подбоченясь, да краем ока зыркнет в зеркала и представит себя на месте лобном, бесстрашно песнь свою распевающим перед всем народом, площадь заполонившим.

А лекарь ежедневно наведывается да трубочками своими всё выслушивает да выслушивает.

И вот проходит какое-то время, а в точности не скажу, так как летописец государев в ту пору дюже нездоров лежал, предстает лекарь перед царем.

- Царь наш-батюшка, избавил я тебя от боли мигреневой.

Не страшен уже этот певец Высочеству твоему.

Каждый день трудами великими измерял я его сердце ретивое.

И, как внял ты совету моему, уменьшаться оно стало.

Вначале незаметно, незаметно, а затем всё более и более…

И вот, теперь, у него обычное человеческое сердце.

Гони его взашей.

А глашатаи казённые пусть немедля провозгласят тебя справедливым и милостивым.

Вот слуги царские скинули с певца одежды парчовые, всучили рубище огыдлое, да и выпихнули за ворота кованые.

Поднялся певец, огляделся.

Вот раскинулись пред ним поля бескрайние, над ними распахнулось небо синее, а в нём - солнце свободное.

Вдохнул певец на полную грудь, запрокинул голову, открыл рот да… только отрыжку от последнего угощения царского и смог произнести…
Copyright © 2016 Practique Su Ruso. Все права защищены.